01 сентября 2008

«Украина, Россия и стабильность в Европе», - Дэвид Милибэнд.

0

1

128

«Поддерживая Украину, Европа не проявляет враждебность в отношении России, а совершает позитивный шаг к прочному миру».

После распада СССР казалось, что постепенно устанавливаются новые правила международных отношений в Центральной и Восточной Европе, а также Центральной Азии. Их девизами были слова «независимость» и «взаимозависимость»; «суверенитет» и «взаимная ответственность»; «сотрудничество» и «общие интересы». Это хорошие девизы, и их необходимо отстоять.

Грузинский кризис грубо заставил нас пробудиться от мечтаний. Зрелище российских танков в соседней стране спустя 40 лет после того, как раздавили Пражскую весну, продемонстрировало: соблазн вести политику силовыми средствами по-прежнему существует. Старые раны и линии раскола нарывают. Россия так и не примирилась с новой картой Европы.

Предпринятая в четверг односторонняя попытка перекроить карту знаменует не просто окончание периода, который начался с завершением холодной войны, но и момент, когда государствам необходимо изложить свою позицию по важным вопросам государственности народов и международного права.

Российский президент говорит, что не боится новой холодной войны. Мы такой войны не хотим. А на российском президенте лежит большая ответственность – такой войны не развязывать.

Украина – ведущий образец тех благ, которые накапливаются, когда страна становится хозяйкой своей собственной судьбы и ищет альянсов с другими странами.

Ее выбор не следует рассматривать как угрозу в адрес России или проявление враждебности. Между тем ее независимость воистину требует новых отношений с Россией – отношений в духе партнерства равных, а не взаимоотношений господина и слуги.

России не следует извлекать из грузинского кризиса ложные уроки; невозможен поворот вспять, отход от основополагающих принципов территориальной целостности, демократической формы государственного управления и международного права. За последние две недели Россия продемонстрировала то, что мог бы предсказать всякий, – что в силах разгромить грузинскую армию. Но сегодняшняя Россия более изолирована, пользуется меньшим доверием и уважением, чем две недели назад. В военной сфере она достигла сиюминутных успехов. Но со временем станут чувствительны потери в экономической и политической сферах. Если Россия действительно стремится к уважению и влиятельности, а также их благим последствиям, то ей следует изменить свой курс.

Премьер-министр Путин охарактеризовал распад СССР как «величайшую геополитическую катастрофу» ХХ века. Я так не считаю. Большинство людей в бывшем советском блоке или странах Варшавского договора тоже так не считают. Если Россия еще 20 лет проведет в плену этого мнения, для нее это станет трагедией.

Собственно, с 1991 года России никто не «вонзал кинжал в спину». На деле мы приглашали Россию к широкому сотрудничеству с ЕС и НАТО, к членству в Совете Европы и G8. ЕС и НАТО устраивали саммиты и встречи, развивали механизмы сотрудничества не для того, чтобы унизить Россию или угрожать ей, но для того, чтобы работать с ней сообща. ЕС и США оказали российской экономике решающую поддержку в момент, когда это было необходимо, и западные компании вложили в нее большие средства. А Россия крупно выиграла от своей реинтеграции в глобальную экономику.

Это действия, направленные на умножение благополучия России и уважения к ней. Но в последнее время на них смотрят неприязненно. Собственно, послужной список России – от моратория на выполнение Договора об обычных вооруженных силах до притеснений бизнесменов и хакерских атак против соседних стран – не назовешь хорошим. А теперь налицо и события в Грузии.

В Европе часто говорят и спрашивают о единстве. Действия России побудили Европу к единению. Единению вокруг требования вывести российские войска на позиции, которые те занимали 7 августа, единогласному отказу от применения силы как основания для перекройки карты Кавказа; единению вокруг поддержки демократически избранного правительства Грузии.

Конечно, Россия вправе иметь интересы, касающиеся ее соседей, – собственно, так и должно быть – но, как и все остальные страны, свое влияние она должна заработать. Собственно, они не образуют то «постсоветское пространство», о котором часто упоминает премьер-министр Путин. Распад СССР создал новую реальность: суверенные, независимые страны, имеющие собственное мнение и права, которые следует отстаивать.

России также необходимо разъяснить ее отношение к разрешению споров силовыми методами. Некоторые утверждают, что Россия не совершила ничего такого, что ранее не было бы совершено НАТО в Косово в 1999 году. Но это сравнение не выдерживает серьезного анализа.

Оставим в стороне тот факт, что Россия тратит массу времени, ратуя в ООН и других организациях против «вмешательства» во внутренние дела хоть в Зимбабве, хоть в Бирме. НАТО перешло к действиям в Косово после драматических и систематических нарушений прав человека, нарушений, которые увенчались этническими чистками в масштабе, невиданном в Европе со времен Второй мировой войны. НАТО предприняло меры в связи с ситуацией в Косово только после интенсивных переговоров в Совете Безопасности ООН и целенаправленных усилий на мирных переговорах. К Милошевичу посылали специальных эмиссаров, и те предупреждали его в личных беседах о последствиях его действий. Ничего подобного нельзя сказать о применении Россией силы в Грузии.

Решение признать независимость Косово было принято только после того, как Россия четко заявила, что наложит вето на соглашение, предложенное Ахтисаари, специальным представителем генсека ООН, экс-президентом Финляндии. И даже тогда мы согласились продлить переговоры «тройки» ЕС-США-Россия еще на четыре месяца, дабы гарантировать, что при поисках взаимоприемлемого компромисса были испробованы все варианты.

В ситуации с Грузией Россия за три недели перешла от поддержки территориальной целостности к раздроблению страны, причем для осуществления этого опиралась исключительно на свою военную мощь.

Теперь России следует задаться вопросом, как связаны сиюминутные победы войск и долговременное экономическое процветание. Когда в 1956 году СССР вторгся в Венгрию или в 1968 году в Чехословакию, никто не вопрошал, как подействовали его действия на российский фондовый рынок. Российского фондового рынка просто не существовало.

Ныне же конфликт в Грузии ассоциируют с резким спадом доверия инвесторов. За неделю инвалютные резервы России сократились на 16 млрд долларов. За один день на ту же сумму упала капитализация «Газпрома». Надбавки за риск в России возросли до астрономических величин.

Изоляция России неосуществима. Этот шаг был бы неконструктивен, так как экономическая интеграция России – лучший способ дисциплинировать ее на политической арене. Изоляция только усилит чувство, будто Россия является жертвой, – чувство, которое подпитывает нетерпимый национализм. Она также нанесет ущерб интересам мирового сообщества в том, что касается борьбы с распространением ядерного оружия, сдерживания климатических изменений и стабилизации обстановки в Афганистане.

Но международное сообщество не бессильно. Европейцы нуждаются в российском газе, но и «Газпром» – в европейских потребителях и инвестициях. Реалии взаимозависимости таковы, что рычаги воздействия есть у обеих сторон; обе стороны могут изменить условия торговли.

Мы должны занять позицию сотрудничества, совмещенного с твердостью. Это означает, что мы должны укреплять наших союзников, изменить баланс в энергетических взаимоотношениях с Россией, защищать права международных институтов и возобновить усилия по урегулированию «неразрешенных конфликтов».

Здесь ключом является Украина. У нее крепкие связи с Россией, что вполне отвечает интересам обеих стран. Но в то же самое время Украина – европейская страна. Украинские лидеры говорят, что стремятся к вступлению своей страны в ЕС. 49-я статья Устава ЕС дает всем европейским странам право подавать заявки на вступление. Перспектива и реальность членства в ЕС была фактором, способствующим стабильности, благополучию и демократии по всей Восточной Европе, и должна оставаться таковым впредь. Как только Украина станет соответствовать критериям ЕС, ее следует принять туда в качестве полноправного члена.

Что касается отношений Украины с НАТО, то они не составляют угрозы для России. Речь идет об укреплении демократических институтов и независимости Украины – всего того, что в долгосрочной перспективе пойдет России на благо.

Европе также следует изменить баланс в своих энергетических взаимоотношениях с Россией. Европе необходимо инвестировать средства в хранилища газа на случай перебоев в поставках. Расширение взаимосвязей между странами и должное функционирование внутренних рынков повысят выносливость Европы. Она нуждается в диверсифицированных, надежных и устойчивых к неблагоприятным факторам поставках газа.

Европа должна действовать сообща в отношении третьих сторон вроде России. Кстати, мы вообще займемся ограничением своей зависимости от газа: повысим эффективность использования энергии, будем инвестировать в технологии перехвата углекислоты и хранения в сфере угольной энергетики, а также в возобновляемые источники энергии и атомную энергетику.

Нам необходимо пересмотреть наши отношения с Россией во всех международных институтах. Я не извиняюсь за свое несогласие с такими инстинктивными порывами, как призывы исключить Россию из G8 или разорвать отношения между Россией и ЕС или Россией и НАТО. Но нам действительно необходимо пересмотреть характер, глубину и ширину отношений с Россией.

В НАТО мы будем выполнять наши обязательства перед нынешними членами альянса и подтвердим свою решительную позицию, гласящую, что Россия не вправе накладывать вето на направления развития НАТО в будущем.

Четвертое: неразрешенные конфликты, связанные с гибелью империи, не следует игнорировать. Сейчас внимание всего мира привлечено к Южной Осетии и Абхазии. Но не следует упускать из виду конфликты в Приднестровье и Нагорном Карабахе. Все они уходят корнями в давнишние межнациональные трения, усугубленные экономической и политической неразвитостью.

Сегодня выбор ясен. Он состоит не в том, чтобы спонсировать новую холодную войну, а в том, чтобы четко обозначить основы прочного мира.